– Я для сына всегда жила, – зашептала Анна Сергеевна. – Вы не представляете, что со мной случилось в молодости.
– Знаю про биологического отца Артема, – кивнул я.
Плотникова прикрыла рот ладонью.
– Откуда?
– Трудно убрать все документы из архивов, – вздохнул я, – в особенности если речь идет об осужденном серийном насильнике. Вы сделали что могли, но полностью уничтожить бумажный след могут лишь спецслужбы, и то не всегда.
Анна Сергеевна скрестила руки на груди.
– Да. Я убежала, отчество-фамилию в метрике поменяла, за мальчиком неусыпно смотрела, опасалась, что из него зверь полезет. Но Тема пошел в мою родню, рос добрым, сострадательным, в школе учился лучше всех. Золотую медаль не получил, потому что директрисе понадобилось родного племянника в институт пристроить, и придрались к Артему на сочинении, снизили балл, медаль уплыла к родственнику Ольги Алексеевны. Но ничего хорошего из этого не вышло: Тема в вуз поступил, а тот, кому его награда незаконно досталась, с треском провалился.
Плотникова стряхнула ладонью крошки со стола.
– Мне следовало сына одной растить, ведь уже обожглась один раз. Но, видно, жизнь меня плохо научила. Уж очень тяжело было – зарплата библиотекаря маленькая, ребенок растет, ему игрушки-еда-одежда-книги нужны. А подработать негде, не полы же мыть идти. Дети злые, агрессивные, они бы моего мальчика на смех подняли, узнав, что его мать с тряпкой по чужим людям горбатится. Плавск – городок провинциальный, новости по нему быстро разлетались. И тут Юрий встретился – бывший военный, пенсия хорошая, работает, зарплату получает не маленькую. Ухаживал, правда, без особых выкрутасов, цветов не носил, песен под балконом не пел. Как-то утюг подарил, сказал: «Держи, Аня. Твой сломался, я новый купил». Кому-то это смешным показалось бы. А вот биологический отец Темы красноречием блистал, фразы типа «твои глаза прекрасны, я потерял от любви голову» слетали с его языка легко. Он таскал цветы охапками, а один раз, чтобы доказать мне свои чувства, с железнодорожного моста в реку сиганул. И кем в конце концов он оказался? Убийцей и насильником. Так что у меня уже был сладкоголосый говорун-красавчик, второго не надо. Начни Юрий с придыханием декламировать: «Любимая, твои волосы – как нежная пена, обожаю зарываться в них лицом, с утра до ночи думаю о тебе…» – я бы от него на конец света удрала. Но Плотников ничего подобного не делал, да и выглядел человеком надежным. Даже его идея подарить утюг мне понравилась – хозяйственный мужчина, с таким дом полной чашей будет. Да и не о своем благополучии я тогда думала, о сыне заботилась, решила: первый раз замуж по большой любви выскочила, второй – по расчету под венец пойду. Супруга уважать буду, вместе с ним Артема на ноги поставим.
Анна Сергеевна, умолкнув на минуту, тяжело вздохнула.
– И жили мы сначала нормально. А потом я забеременела, и мне страшно стало. Возраст-то у меня уже не юный. И вдруг Юра своего ребенка обожать будет, а Тему шугать начнет? Появится младенец, на него все деньги пойдут, Артему отчим ничего покупать не разрешит? Юрий Николаевич умел деньги считать, копеечки у него между пальцами не проскальзывало. Чем ближе роды, тем неспокойнее мне делалось, и я сдуру мужу свои мысли выложила. Тот ответил: «К Артему я нормально отношусь, если и наказываю, то ради его же блага. Родным мальчика не считаю, но ведь не обижаю». Меня его слова не успокоили, уехала рожать в тревоге. Девочка на свет появилась мертвая. Едва я домой вернулась, Плотников заорал: «Это ты мою дочь убила! Не хотела ее, вот она и умерла!» Я от неожиданности дар речи потеряла. Вот тогда Юрий меня впервые поколотил, а потом стал ежедневно бить. На Темочку тоже замахивался, но подросший сын ему отпор дал, и Плотников присмирел. Разве что исподтишка щипал меня.
– Почему вы не развелись? – удивился я.
Анна Сергеевна вскинула голову.
– У нас была квартира хорошая, дача, машину купили, гараж. Я решила: пусть Артем повзрослеет, спокойно в институте отучится, на ноги встанет, тогда и разорву брачные узы. Школьника растить надо, студенту помогать потребуется, стипендия-то маленькая. Юрий на хозяйство деньги давал, я экономила, рубли откладывала. Положу в заначку купюру и радуюсь: купить что-нибудь Теме смогу. Сын все мои надежды оправдал, успешно школу окончил, в институт поступил, там тоже отличником стал. Едва Артем в Москву отправился, Юрий меня опять колотить принялся, а я все думала: «Ничего, недолго терпеть осталось, скоро Темочка с красным дипломом вернется». И я за долгие годы приличную сумму накопила. А когда ездила в Москву, меняла рубли на доллары и в валюте запас держала. Рассчитывала, что Артем, получив высшее образование, вернется домой, пойдет на завод работать, женится на Лене Браткиной, дочке Григория Петровича, родится у них ребеночек, наконец-то наступит мое тихое счастье.
– У Елены и Артема был роман? – поинтересовался я.
Анна Сергеевна кивнула.
– С первого класса за одной партой сидели. Леночка не большого ума девочка, училась плохо, зато красивая, прямо принцесса из сказки – стройная, волосы до талии, глаза огромные и характер добрый. Она все ко мне прибегала и шептала: «Тетя Аня, я слышу, как дядя Юра вас метелит, давайте папе скажу, пусть рукосуя в изолятор посадит». Я ее всякий раз останавливала: «На мои заработки сына не поднять. Вот сама родишь, тогда и поймешь меня, ради ребенка все стерпеть можно». Лена хорошая девочка, я ее своей невесткой считала, знала, что они с Темой с девятого класса как муж и жена живут, но прикидывалась глухой и слепой. Григорий Петрович тоже в курсе их отношений был и не возражал. Когда Артем в Москву уехал, Лена у директора нашего завода секретарем стала. Это отец ее на теплое место пристроил. А еще Браткин извернулся и получил для себя от мэрии однушку в центре. Не знаю, как ему удалось, у него ведь хорошая трешка по соседству со мной была. Едва Григорий Петрович переселился, Лена ко мне прибежала и папин план изложила. Браткин узнал, что наш дом вот-вот признают аварийным, значит, жильцов расселят и его дочь получит в новостройке равноценную площадь. Девочка закончила словами: «Когда мы с Темой поженимся и у нас родятся дети, тесно не будет. Папа очень умный, он специально себе заранее отдельную квартиру раздобыл, чтобы мне одной новое жилье дали. В трешке нашей семьдесят метров, а по закону даже если на них только я прописана, меньше старой площади выделить не имеют права». Я у нее поинтересовалась: «Вы хотите пожениться?» Леночка меня обняла: «Ну конечно! Я к Теме часто в Москву езжу, у нас все решено».
Рассказчица снова вздохнула.
– Я после того, что с Юрием Николаевичем случилось, из жизни выпала, словно в тумане много времени провела, не помню даже, как Артем меня в Москву перевозил. Целыми днями спала. Иногда проснусь и вижу, вроде Лена в комнате, а понять не могу, где я. О том времени какие-то отрывки в памяти сохранились: вот чай пью, вот меня в ванне моют, а вот лекарства дают… Кто заботился? Туман, туман, туман… Потом вдруг ясной голова стала! Проснулась я однажды утром, сама встала, пошла на кухню, увидела Лену с Темой и спрашиваю: «Дети, я где?» Артем засмеялся: «Мама, ты в Москве. Пережила стресс после смерти Плотникова и долго болела, но сейчас пришла в себя, все хорошо. Очень удачно получилось. Нам надо завтра же к нотариусу подъехать, ты на меня доверенность оформишь, чтобы я мог квартиру в Плавске, машину и гараж Юрия продать. Все его имущество тебе по наследству отошло». А у меня хоть голова и кружится, ноги дрожат, а мысли ясные, не путаются. Помню, как в контору ходили, я где надо росчерк поставила. Потом вдруг мне опять плохо стало – ничего не соображаю… туман… туман… И снова раз! Утром встаю с кровати, ноги разъезжаются, руки трясутся, но в голове просветление. Быстро на поправку пошла, удивляться стала: квартира прекрасная – две комнаты, холл, чулан, а вроде была однушка, мебель красивая, не старая из Плавска, одет сын с иголочки, в холодильнике деликатесы. Я спросила: «Тема, откуда у нас столько добра?» Тот заулыбался: «Мама, ты очень долго не в себе была, только спала и ела. Я теперь много получаю, работаю в престижном месте. Удачно продал недвижимость и все прочее в Плавске, на выручку квартиру в Москве приобрел. Неужели не помнишь, как мы переезжали в новое жилье?» Я так обрадовалась! Услышал господь мои молитвы: живу в покое, достатке, сынок замечательный вырос. Не зря побои терпела! А дня через три-четыре я у Темы спросила: «Лена-то где? Куда подевалась? В Плавск уехала? Когда свадьбу играть будете?» Артем рассердился: «Мама, Елена меня бросила, не хочу о ней говорить».